Философские мотивы лирики С. Сочинение на тему: Философские мотивы в творчестве С. А. Есенина

Рейтинг: / 1

ПлохоОтлично

В. А. Сухов (Пенза)

МОТИВ ПРЕОДОЛЕНИЯ СМЕРТИ В ЛИРИКЕ М. Ю. ЛЕРМОНТОВА И С. А. ЕСЕНИНА

В лирике М. Ю. Лермонтова и С. А. Есенина можно выделить мотив предсказания смерти, который тесным образом связан с мотивом ее преодоления. Исследователями отмечалось, что в поэзии М. Ю. Лермонтова «смерть предстает не как финал земного пути», а «как провиденциальное ощущение гибели или близкой кончины» 1 . В соответствии с таким мироощущением написано стихотворение «Завещание» (1840). Рассказывая о судьбе смертельно раненного на Кавказе офицера, Лермонтов с поразительной достоверностью выражает чувства простого человека, монолог которого поражает своим стоицизмом и спокойствием: «…Скажи им, что навылет в грудь/ Я пулей ранен был;/Что умер честно за царя/Что плохи наши лекаря/И что родному краю/Поклон я посылаю» (1, 458) 2 . Здесь ярко проявляется гуманизм поэта и его способность выйти за пределы собственной трагической судьбы.
По воспоминаниям В. Рождественского, Есенин «от некоторых стихов Лермонтова готов был плакать и неподражаемо умел напевать вполголоса на какой-то собственный мотив его «Завещание» 3 . На самом деле, Есенина, который в последние годы своей жизни предчувствовал свой трагический исход, не могли не тронуть пронзительные лермонтовские строки: «Наедине с тобою, брат, /Хотел бы я побыть:/На свете мало, говорят,/Мне остается жить… Ты расскажи всю правду ей, /Пустого сердца не жалей/ Пускай она поплачет…/Ей ничего не значит!» (1, 458) 4 . Не случайно заключительное лермонтовское двустишие обрело свою вторую жизнь в есенинском стихотворении: (1925):«Пусть она услышит, пусть она поплачет./Ей чужая юность ничего не значит» (1, 241).
В «маленькой поэме» (1924) Есенин, вспоминая своих великих предшественников, после Пушкина переходит к характеристике Лермонтова. Проводя своеобразную психологическую параллель, он объясняет причины гибели поэта его мятежным характером: «За грусть и желчь в своем лице/ Кипенья желтых рек достоин,/ Он, как поэт и офицер,/Был пулей друга успокоен» (2, 108). Есенин подчеркивал, что приехал на Кавказ не только «обрыдать» «родной прах» любимых поэтов, но и «подсмотреть свой час кончины » (2, 108). На самом деле, незадолго до гибели Лермонтов и Есенин создают пророческие произведения, в которых мотив смерти тесным образом связан с мотивом сна - предсказания. В стихотворении «Сон» (1841) лирический герой Лермонтова собственную смерть видит в «долине Дагестана», где шли самые ожесточенные сражения с горцами: « Лежал один я на песке долины», «Солнце …жгло меня - но спал я мертвым сном» (1, 477). На дар предвидения, который особенно ярко проявился в этом произведении, обратил внимание философ В. Соловьев. Он писал: «Лермонтов не только предчувствовал свою роковую смерть, но и прямо видел ее заранее» 5 . Мотив сна о собственной смерти, связанный с напряженными поисками разгадки вечной тайны бытия, возникает и в «маленькой поэме» Есенина . Предсказание смерти во сне - взгляд на себя со стороны - мертвого - все это напоминает лермонтовский «Сон». По роковому стечению обстоятельств поэма «Метель» была создана поэтом в декабре 1924 года, за год до ухода из жизни. Поэт видит себя «усопшего/В гробу» со стороны и даже принимает участие в собственных похоронах: «Я веки мертвому себе/Спускаю ниже…» (2, 151). Сравнивая лермонтовский и есенинский «сны о смерти», понимаешь, что поэты пророчески осознавали близость своего ухода в мир иной. При этом Есенин не исключал и того, что его противостояние с властью может для него закончиться трагически. С горькой иронией поэт заявлял: «И первого /Меня повесить нужно, /Скрестив мне руки за спиной» (2, 149). Есенин предпринял попытку снять тот трагический накал безысходности, который отличал поэму . Он пишет ее своеобразное продолжение - «маленькую поэму» (декабрь 1924), в которой представленной так зримо собственной смерти противопоставляет мотив ее преодоления. Устами своего лирического героя поэт с оптимизмом заявляет: «Припадок кончен./ Грусть в опале./Приемлю жизнь, как первый сон» (2, 153).
Для лирических героев Лермонтова и Есенина осознание близкой смерти связано с ощущением преодоления своеобразного духовного кризиса. Это сходство мироощущения поэтов ярко проявляется, если сравнить лермонтовскую и есенинскую элегии «Выхожу один я на дорогу» (1841) и (1924). Пророческая «тоска» сближает двух поэтов. Лирический герой Лермонтова делает исповедальное признание, которое подтверждает его невольное смятение перед лицом приближающейся смерти: «Что же мне так больно и так трудно? /Жду ль чего? Жалею ли о чем?» (1, 488). Есенинский лирический герой также не скрывает того, что, провожая близких друзей в последний путь, он всегда испытывает «дрожь». Разочарованный в жизни романтический герой Лермонтова заявляет: «Уж не жду от жизни ничего я,/И не жаль мне прошлого ничуть» (1, 488). Этому лермонтовскому разочарованию противостоит есенинское осознания «земного» счастья со всеми его радостями: «…И на этой на земле угрюмой/Счастлив тем, что я дышал и жил…» (1, 201). Лирический герой Лермонтова в духе романтизма заявляет: «Я ищу свободы и покоя! /Я б хотел забыться и заснуть!» (1, 488). Поэт противопоставляет смертный исход, связанный с «холодным сном могилы», с состоянием, пограничным, которое можно считать победой жизненных сил над смертью: «Я б хотел навеки так заснуть, /Что б в груди дремали жизни силы/ Что б дыша вздымалась тихо грудь» (1, 488). У Есенина в элегии «Мы теперь уходим понемногу» мотив преодоления смерти находит отражение в выстраданном признании лирического героя «И на этой на земле угрюмой/Счастлив тем, что я дышал и жил» (1, 201). Интересно отметить то, что и у Лермонтова и у Есенина жизнь ассоциируется прежде всего с дыханием, то есть с жизнью души. Лермонтовский лирический герой мечтает заснуть, но не «сном смерти», а «сном жизни». В связи с этим нельзя не вспомнить и признание лирического героя есенинской , которое нами уже цитировалось.
В заключение отметим, что лирические героя Лермонтова и Есенина связывают свое духовное возрождении с чувством любви к женщине и с символом вечной жизни - деревом. Лермонтовский дуб и есенинский клен - своеобразные символы бессмертия, воплотившие в себе мечту поэтов о победе жизни над смертью. Поэтому лирический герой Лермонтова мечтает о том, чтобы ему « про любовь» «сладкий голос пел». При этом песня о любви должна сливаться с шумом дуба - мифологическим образом «древа жизни». Опора на традиции славянской мифологии сближают Лермонтова и Есенина, поэтому они связывают мотив пути - дороги с образом древа жизни. «Дерево как метафора дороги, как путь, по которому можно достичь загробного мира - общий мотив славянских поверий…» 6 . Так начало лермонтовской элегии «Выхожу один я на дорогу» логично завершалось по кольцевому принципу композиции символичным обращением к образу дерева: «Надо мной чтоб вечно зеленея/Темный дуб склонялся и шумел» (1, 488).
Есенин подхватывает этот лермонтовский мотив преодоления смерти в стихотворении «Клен ты мой опавший, клен заледенелый» (28 ноября 1925). В нем, завершая свой «древесный роман» (М. Эпштейн), поэт создает свою «метафору дороги» - образ клена. Есенинский клен, «как пьяный сторож, выйдя на дорогу,/Утонул в сугробе, приморозил ногу» (4, 233). Воспринимать эту метафору необходимо в контексте стихотворения «Я покинул родимый дом» (1918), в котором поэт также изображает старого сторожа: «Стережет голубую Русь/Старый клен на одной ноге» (1, 143). Осознавая приближение смерти, Есенин с присущим ему страстным жизнелюбием восклицает: «Сам себе казался я таким же кленом,/Только не опавшим, а вовсю зеленым./И, утратив скромность, одуревши в доску, /Как жену чужую, обнимал березку» (4, 233).
Из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что именно трагическое мировосприятие Лермонтова и Есенина парадоксальным образом определяет их поразительное жизнелюбие. Чем ближе смерть, тем острее жажда жизни в душах их лирических героев. Это противоборство объясняется мощным напором страстных натур гениальных поэтов. Именно поэтому Лермонтов не хотел бы «заснуть холодным сном могилы», а в стихотворении (1922) Есенин утверждал: «Не умру я, мой друг, никогда». Таким образом, в лермонтовской и есенинской лирике «провиденциальное ощущение» скорой смерти преодолевается всепобеждающим чувством любви к жизни. Не случайно после слова «жить» автор в стихотворении «Завещание» ставит жизнеутверждающий восклицательный знак. Возможно, именно поэтому Есенин начинает свое предсмертное стихотворение так, как будто отвечает лирическому герою лермонтовского «Завещания»: «До свиданья, друг мой, до свиданья/Милый мой, ты у меня в груди/Предназначенное расставанье/ Обещает встречу впереди» (1, 153).

Примечания
1. Лермонтовская энциклопедия. М., 1981. С. 310.
2. Здесь и далее в тексте приводятся ссылки на издание: М. Ю. Лермонтов. Собр. соч. в 4 т. Ленинград. 1979. В скобках указываются том и страница.
3. Рождественский В. Сергей Есенин //О Есенине. Стихи и проза писателей -современников поэта. М., 1990. С. 316.
4. Здесь и далее в тексте приводятся ссылки на издание: С. А. Есенин Полное собр. соч. в 7 т. Москва.1995 - 2001.В скобках указывается том и страница.
5. Соловьев В. Из литературного наследия. М.,1990. С. 274.
6. Славянская мифология. М., 1995. С. 225.

Философская лирика Есенина очень сложна и многопланова. На разных этапах своего творчества поэта интересовали разные вопросы и проблемы. Его лирический герой предстает перед нами в образе то забияки и сорванца, то глубоко лиричного поэта.

Есенина всегда интересовала тема Отечества, его малой родины и своей судьбы. Для поэта судьба собственная всегда была тесно связана с жизнью родного края. Поэтому очень часто в своих философских стихах Есенин использует прием синтаксического параллелизма, где сопоставляет свою судьбу с различными состояниями природы. Так, в стихотворении «Отговорила роща золотая» размышления героя об ушедшей юности тесно переплетаются с тем, что происходит в природе:

Стою один среди равнины голой,

А журавлей относит ветер в даль,

Я полон дум о юности весёлой,

Но ничего в прошедшем мне не жаль…

Лирический герой обращается к своему прошлому и его одолевает грусть по ушедшему времени. Однако герой не испытывает чувства разочарования, в нем нет желания повернуть время вспять, изменить то, что было:

Не жаль мне лет, растраченных напрасно,

Не жаль души сиреневую цветь.

В саду горит костёр рябины красной,

Но никого не может он согреть.

Произведением философского содержания, заключающим в себе общечеловеческие и общеисторические идеи, является стихотворение «Не жалею, не зову, не плачу». Тема изменчивости времени и проблема трансформаций души человека раскрывается здесь в полной мере:

Не жалею, не зову, не плачу,

Всё пройдёт, как с белых яблонь дым.

Увяданья золотом охвачен,

Я не буду больше молодым.

Лирический герой чувствует те изменения, которые в нём происходят: «я теперь скупее стал в желаньях…». Но ничего невозможно изменить, таковы законы мироздания, против них невозможно идти. Есенин понимает это, но с благоговением вспоминает свои годы молодости как самое прекрасное время, поскольку именно тогда он чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Таким образом, философская лирика Сергея Есенина тесно связана с существованием человека, со смыслом его жизни. Поэт принимает изменчивость и быстротечность времени и считает такой закон жизни естественным и самым верным:

Будь же ты вовек благословенно,

Что пришло процвесть и умереть.

Философские мотивы лирики С.А. Есенина

У Сережи есть свой голос красивый. Он любит Россию по-своему, как никто другой. И воспевает ее по-своему. Березы, месяц, ржаные поля, озера - вот его песня. И поет он ее всем своим существом. А. Андреев За темную гряду леса садилось рыжее, нечесаное, будто спросонья, солнце. В последний раз осветило багровым ливнем луча раскиданные стога, пушистые облака, заглянуло мне в глаза. Может быть, оно хотело спросить, не слышала ли я что-нибудь о рязанском парне с русыми, цвета спелой ржи, волосами, синими, как небо, глазами и чистой, словно весенний проливной дождь, улыбкой. Солнце, остановись на мгновенье! Я расскажу тебе о Сергее Есенине, расскажу о его лирике, расскажу, почему я полюбила его стихи. Стихи Есенина стали мне дороги сразу, как только я вошла в волшебный мир поэзии. С тех пор многогранность, своеобразие его творчества не перестают удивлять меня. Все глубже изучая жизнь и творчество поэта, я полюбила его всей душой и хочу быть певцом его поэзии. Почему? Я часто задавала себе этот вопрос. Действительно, почему так близки и понятны его стихи и сегодня? Пожалуй, из-за его глубокой любви к своей родине, к своему народу, из-за безгра-ничной любви к природе, ее красоте, из-за того, что они учат меня понимать все прекрасное. Лирика поэта жива одной большой любовью - любовью родине. Чувство родины - основное в творчестве Сергея Есенина. Многие поэты пытались раскрыть тему родины в своих произведениях. Но так, как сделал это Есенин, по-мое-мy, не удавалось никому. Он с гордостью называл себя "крестьянским сыном" и "гражданином села". Где бы ни был Есе-нин, на какую бы вершину славы он ни поднимался, он всегда видел Русь крестьянскую, жил ее надеждами. В стихах Есе-нина не только "светит Русь", не только звучит тихое признание поэта в любви к ней, но и выражается вера человека в ее будущее, великое будущее родного народа. Есенин застыл на месте. Ему представилась огромная, без конца и края Русь, вся залитая березовым светом, встала рядом изб вдоль Оки. "Родина моя, - прошептали губы, - Родина". И вдруг замерли, потому что нашлись другие слова: Гоп ты, Русь моя родная, Хаты - в ризах образа... Не видать конца и края, Только синь слепит глаза. Есенин с откровенной теплотой воспевает неповторимую красоту родного края. Как он его любит! Он влюблен в бескрайние поля, леса, в свое рязанское небо, в полевые цветы. Уже давно все стихло вокруг. А он не мог заснуть. Ему вдруг захотелось увидеть маленькое лесное озерцо, где он, босоногий мальчишка, гонялся за косыми лучами солнца, молодую березку, что летом полоскала свои косы в воде, а зимой позванивала хрустально ими. Завтра - начало сенокосной поры. И сколько нужно сил, чтобы с рассвета дотемна махать косой. А человек ходит и ходит по родной земле. И невдомек звездам-проказницам, что не до сна поэту, что он безмерно счастлив, потому что весь мир - для него. Для него цветут травы, для него смеются озорные глаза озер, и даже они, звезды, светят для него. И невольно из сердца на волю рвутся слова: О Русь! Малиновое поле И синь, упавшая в реку - Люблю до радости, до боли Твою озерную тоску! Какая безграничная любовь к природе! Меня восхищает неповторимая есенинская лирика, понимание всех тонкостей родной природы и умение это передать в стихах. Свои стихи о природе Есенин создает по черновому рисунку, набросанно- му самой природой и сверенному с общей картиной природной жизни. Поэт сажает рябину у крестьянской избы. В "рябиновом костре" сгорают последние надежды: В саду горит костер рябины красной, Но никого не может он согреть. У Есенина обострен взгляд на те черты природы, которые могут быть уподоблены вещественному миру. Даже небесные светила он приглашает на землю. Месяц схож с жеребенком, он тоже рыжий и "запрягается" в сани. Под луной происходят самые мучительные поиски и открытия самого себя. В стихах Есенина вся жизнь, со всеми поворотами, ухабами и взлетами. Есенин прошел небольшой, но тернистый жизненный путь. Он оступался, ошибался, впадал в народничество - это вполне естественные "издержки" молодости, личного характера. Однако Сергей Есенин всегда был в поисках, в дороге, на крутых поворотах истории. Все его личные переживания и неудачи отступают перед главным - любовью к родине. Что для человека самое дорогое в жизни? Я бы ответила: "Родина". И разве не счастье воспевать ее красоту! Нельзя жить на земле и не иметь дома, матери, родины. И нельзя ее не любить. На траву упала роса. Растаяли в небе звезды-насмешницы. Рассвет был какой-то розовый и звонкий. Казалось, скажешь слово тихо-тихо, а оно полетит через всю землю. Где-то далеко занялась песня. На нее звонко откликнулись лес, озеро, солнце. А Есенину захотелось к людям. Он выбежал на луг, поглядел на родные, знакомые до боли поля и замер. Теперь он твердо знал: в какие бы края ни забросила его судьба, он никогда не расстанется ни с этой землей, ни с березкой над прудом. Слова сами выстраивались в ряд: Если крикнет рать святая: "Кинь ты Русь, живи в раю!" Я скажу: "Не надо рая, Дайте родину мою". Это была его первая в жизни клятва в верности новой, стальной России. Слова поднимались в рассветной звонкой тишине к солнцу и летели над Русью вместе с вольными ветрами через леса, озера, луга, сквозь годы. Уйдя из жизни в 30 лет, Есенин оставил нам чудесное наследство. Наполненная любовью к человеку, к родной земле, проникнутая душевностью, предельной искренностью, добротой, поэзия Есенина актуальна и современна и в наши дни. Многие его стихи стали песнями. И по жизни с собой я пронесу томик стихов Есенина.

В творчестве Есенина трудно отделить собственно философскую лирику от лирики пейзажной, любовной, посвященной России. Философские мотивы переплетаются в его поэзии с мотивами любви к женщине, родной земле, с темой любования природой, ее красотой и гармонией. Все это составляет единый мир, единый космос, в котором существует человек — а ведь именно взаимоотношения человека и Вселенной составляют предмет философских раздумий. Философия Есенина рождается не из отвлеченных размышлений — она является, скорее, результатом прозрения, прочувствования, острого ощущения краткости человеческого существования в мире и неразрывной связи мира и человека.
В ранней человек и мир гармонично связаны, между ними нет противоречия, конфликта. Есенинский космос — это природа и родина, тот мир, с которым человек связан с колыбели. В природе все одушевлено и взаимосвязано, все переходит во все. Это основной принцип богатейшей образности, которая отличает поэзию Есенина. Образный мир его лирики построен на олицетворениях и метафорах, то есть на уподоблениях друг другу разнородных на первый взгляд явлений и предметов: органического и неорганического, растительного, животного, космического и человеческого. Это видно уже на примере стихотворения, которое принято считать первым поэтическим опытом Есенина:

Там, где капустные грядки
Красной водой поливает восход,
Клененочек маленький матке
Зеленое вымя сосет.

В этом четверостишии четко виден главный творческий и философский принцип Есенина. Благодаря неожиданным метафорам сближаются и «перетекают» друг в друга самые разнородные явления: свет зари становится «красной водой», листва — «зеленым выменем». Смелые олицетворения конкретны и зримы: они превращают восход в «огородника», поливающего капустные грядки, и наделяют два дерева — старое и молодое — чертами животных, предположительно коровы и теленка. Итак, все в мире связано, все наполнено единым жизнетворным началом.
Это ощущение единства порождает своеобразный пантеизм (с чертами крестьянской, следовательно христианской, традиции). Природа — храм, и человек в нем — богомолец и странник. Лирический герой Есенина ощущает себя присутствующим на таинственной литургии природы, начиная с раннего творчества («Я молюсь на алы зори, / Причащаюсь у ручья») и до поздней, «осенней» творческой поры («За прощальной стою обедней / Кадящих листвой берез»). Преобладающий мотив этих лет — радостное приятие жизни и своего места в ней, ощущение ее полноты и одухотворенности, гармония и взаимопонимание с миром в его различных и всегда живых проявлениях:

Я — пастух; мои хоромы –
В мягкой зелени поля.
Говорят со мной коровы
На кивливом языке.
Духовитые дубровы
Кличут ветками в реке.

«Я пастух, мои палаты…», 1914

В то же время в поэмах появляются богоборческие, бунтарские мотивы, там речь идет уже не о смиренном принятии мира, но о способности человека преобразить мир, буквально перевернуть его, бросить вызов Творцу. Во многом это связано с тем, что поэт в это время находится под влиянием идей Февральской и Октябрьской революций, — отсюда строки, звучащие, например, в поэме «Инония» (1918):

Языком вылижу на иконах я
Лики мучеников и святых.
Обещаю вам град Инонию,
Где живет божество живых!

Однако этот богоборческий дух характерен почти исключительно для поэм и практически не отражен в лирике. К тому же вскоре он окончательно сменяется совсем другими мотивами и переживаниями.
Уже упоминавшийся выше мотив странничества — один из ключевых для всего творчества Есенина. Человек — странник и гость на земле, будь то странник-богомолец, бродяга или просто утративший все связи с прошлым человек. «Только гость я, гость случайный / На полях твоих, земля!» — говорит поэт. Образ дороги — один из самых частых в его лирике — представляет собой метафору жизненного пути человека, в его скоротечности и непрестанном движении. Человек приходит в мир, проходит свой путь и в свой срок уходит из жизни, как гость из гостеприимного дома:

Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник:
Пройдет, зайдет и вновь оставит дом…

Мотив дороги, жизненного пути дополняется мотивом дома, примиряющим, роднящим человека с миром. Дом, который человек покидает для странствий — каликой, богомольцем или «бродягою и вором», — все равно существует, хотя бы в его памяти, как связующая нить между ним и его прошлым, его корнями, тем, что ему близко и дорого. Наряду с уходом в новое странствие мотив возвращения домой, как метафора завершения жизни, служит залогом возвращения всего в мире на круги своя, цикличности бытия.
В зрелом творчестве поэта все большее место занимает мотив предчувствия смерти, подведения итогов пройденного пути. Стихотворения «Не жалею, не зову, не плачу…» и «Отговорила роща золотая…» — яркие образцы того, как через взаимные уподобления человеческого и природного лирический герой приходит к примирению с неизбежным уходом и к благодарному приятию жизни.
В обоих стихотворениях звучит мотив осени жизни, увядания и предчувствия конца. Зрелость как осень жизни — традиционная в русской поэзии метафора, однако у Есенина она получает особый смысл — делает акцент на сопричастности человеческой жизни природному, «растительному» циклу. Антитеза «юность — зрелость» («расцвет — увядание») прослеживается и на уровне зримых, конкретных образов (юность — «с белых яблонь дым», «души сиреневая цветь»; зрелость и старость — «увяданья золото», дерево, которое «роняет тихо листья»). Такой параллелизм между жизненной порой человека и состоянием природы подчеркивает, что они существуют по единым законам. Увядает человек, увядает дерево, но мир живет, и все повторится вновь.
Лирический герой благодарно принимает бытие и смерть как часть бытия:

Будь же ты навек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.

«Не жалею, не зову, не плачу…», 1921

Это напоминает знаменитые пушкинские строки:

И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою чуждою сиять.

«Брожу ли я вдоль улиц шумных…», 1829

Однако есенинская природа, есенинский космос далеко не так равнодушны к бренному человеку. Они гораздо теплее, человечнее, возможно, благодаря тому, что природа Есенина — не абстрактная, а предельно конкретная, имеющая свое географическое и национальное определение. Она и помнит и по-человечески грустит о краткости жизни:

О всех ушедших грезит конопляник
С широким месяцем над голубым прудом.

«Отговорила роща золотая…», 1924

Те же мотивы — предчувствия смерти и радостного приятия жизни — звучат и в стихотворении «Мы теперь уходим понемногу…» (1921). Но здесь акцент сделан на радости земного бытия, в котором есть красота, любовь, поэзия, разнообразие эмоций, счастье:

И на этой на земле угрюмой
Счастлив тем, что я дышал и жил.
Счастлив тем, что целовал я женщин,
Мял цветы, валялся на траве,
И зверей, как братьев наших меньших,
Никогда не бил по голове.

Стихотворение, которое можно назвать итоговым — «Цветы мне говорят: прощай…» (1925), — повторяет и суммирует все философские прозрения поэта, всю сложность и гармоничность бытия. Стихотворение построено на антитезах: любви и разлуки, смерти и полноты жизни, цикличности и неповторимости. В то же время в нем нет непримиримых противоречий, оно полно гармонии; все крайности разрешаются в вечности и разнообразии бытия. Смерть сулит разлуку со всем, что дорого герою на земле: «Я навеки не увижу ее лицо и отчий край». Однако он приемлет смерть как лишь еще одно закономерное проявление жизни: «И эту гробовую дрожь / Как ласку новую приемлю». Поэт чувствует, что жизнь человека должна раствориться в круговороте бытия, «что все на свете повторимо». При этом в последней строке стихотворения заявлена его, быть может, главная мысль — о неповторимости каждого цветка, каждого индивидуального существования, которое именно благодаря этой своей неповторимости оказывается ценным.
Поэзия Есенина, к какому бы периоду — раннему или зрелому — она ни относилась, всегда оставляет у читателя ощущение гармонии бытия, щедрого разнообразия жизни с ее радостями и тревогами, весной и осенью. Она оставляет ощущение ценности каждой жизни во Вселенной, острое и живое чувство связи человека со всем живущим, со всем, что его окружает.

Работа на тему:

Философия творчества С. Есенина

Введение. 3

Глава 1. Экзистенциальная проблематика в творчестве Есенина. 5

Глава 2. Поэзия С. Есенина и философия «экзистенциалистов». 9

Глава 3. Философия творчества С. Есенина. 15

Заключение. 19

Цель работы – получить более глубокое представление о философских началах лирики Есенина, в том числе благодаря включению в арсенал современных исследователей элементов экзистенциального и психоаналитического методов анализа художественных явлений, ранее использовавшихся лишь западным литературоведением.

И это вполне закономерная тенденция. Ведь С. Есенин, возможно, более остро, чем многие другие поэты, сумел почувствовать такие новые симптомы духовного бытия человека, которые в итоге и составили основное содержание экзистенциальной философии и литературы ХХ века: ощущение «богооставленности» и «обезбоживания» мира; отчуждение и самоотчуждение личности; угрозу тотальной «стандартизации», способной нивелировать уникальность каждого человеческого индивидуума; утрату «интимного» состояния духа под натиском технократических и иных глобальных макротенденций.

Глава 1. Экзистенциальная проблематика в творчестве Есенина

Экзистенциальная проблематика в творчестве Есенина связана, прежде всего, с отражением кризисного сознания современного человека , переживающего драму утраты корней, единства с природой, миром, людьми, отрыв от «почвы» и «веры», других традиционных ценностей.

Ситуация духовного «промежутка» между родной почвенной стихией и новой урбанизированной реальностью надолго определила трагическую экзистенциальную остроту мироощущения поэта, почувствовавшего себя в какой-то момент «посторонним», «чужим», «лишним» в родном отечестве, подобно героям А. Камю, Ж.-П. Сартра и других писателей-экзистенциалистов:

Нет любви ни к деревне, ни к городу...

(«Не ругайтесь! Такое дело…»)

Я очутился в узком промежутке...

(Русь уходящая)

Язык сограждан стал мне как чужой,

В своей стране я словно иностранец...

(Русь Советская)

Грустно стою я, как странник гонимый,

Старый хозяин своей избы...

(«Синий туман. Снеговое раздолье...»)


«Вся экзистенциалистская литература, как философская, так и художественная - сосредоточена вокруг дилеммы: «естественный индивид - завершенная цивилизация» . Та же коллизия, по существу, воссоздана и в поэзии Есенина, причем с абсолютно экзистенциальным ракурсом восприятия - сквозь призму противоречий индивидуального сознания и частной судьбы, за которой скрыта трагедия многих.

Тенденция «отвержения цивилизации», поиск «изначальной» человечности, путь припоминания истоков – характерные мотивы многих экзистенциалистских произведений, находящие свою параллель в духовно-творческих исканиях Есенина, в частности, в стержневой для его лирики теме «ухода» и «возвращения».

Как показал еще в 30-е годы Г. Адамович, эта тема соотносится в своих истоках с библейскими мифосюжетами о «потерянном рае» и «возвращении блудного сына» .

Однако необходимо подчеркнуть, что она имеет и вполне определенные философские «созвучия», например, в гегелевской «идее развития как самообогащения духа через добровольный уход от себя в чужую стихию и возвращение с победой». С точки зрения экзистенциалистской философии «уход» также - «необходимый момент развития: только покинув родной свой дом, а затем, претерпев все необходимые испытания, дух становится тем, чем он должен быть поистине, по-настоящему обретает себя. В конце концов, получается, что развитие есть возвращение к началу, соединение с собой через временную утрату, добровольную разлуку и преодолимую боль» .

Лирический субъект есенинской поэзии ощущает свой внутренний конфликт с новой реальностью во многом так же, как герой экзистенциального типа, для которого характерна не столько «критическая позиция современника, осознающего свое антагонистическое отношение к общественному целому», сколько «стихийное изумление человека, свидетеля, случайно… заброшенного в «готовый» современный мир». При этом, как поясняет современный исследователь, «экзистенциальное чувство заброшенности возникает в связи с обнаружением «наивным» человеком своего... абсолютного внутреннего несоответствия» современной цивилизации. «И вот он, беспомощный, противостоит этой завершенной цивилизации как изначальная человеческая непосредственность, как безоружная душевная чистота» .

Лирическое «Я» Есенина во многом соответствует этому смоделированному экзистенциальной философией типу «наивного», «непосредственного» сознания, «не готового» принять сомнительные «дары» все ускоряющегося технического прогресса. Он оказывается в весьма сходном положении «изумленного свидетеля», нечаянно «заброшенного» в прежде родной, а ныне чужой для него мир из каких-то иных пределов:


Соглядатай праздный, я ль не странен

Дорогим мне пашням и лесам...

(«Каждый труд благослови, удача!»)

Ведь я почти для всех здесь пилигрим угрюмый

Бог весть, с какой далекой стороны...

(Русь Советская)

Моя поэзия здесь больше не нужна,

Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен...

(Русь Советская)

Растущую угрозу бытийного основам «естественного» сознания Есенин сумел выразить в наиболее острой форме именно потому, что по самой глубинной своей сути всегда оставался человеком и художником «почвеннического» склада, прочно укорененным в национальной духовной традиции. В своем поэтическом диагнозе трагически необратимых изменений, происходящих в самой структуре сознания современного человека, постепенно утрачивающего связь со своими корнями и первоистоками, Есенин предвосхитил известного немецкого философа Мартина Хайдеггера, спустя десятилетия сформулировавшего важную мысль, созвучную драматическому пафосу есенинской поэзии: «Сейчас под угрозой находится сама укорененность сегодняшнего человека. Более того: потеря корней не вызвана лишь внешними обстоятельствами, она не происходит лишь от небрежности и поверхностности образа жизни человека. Утрата укорененности исходит из самого духа века, в котором мы живем» .

Примечательно, что М. Хайдеггер в подтверждение этой мысли приводит слова, высоко ценимого С. Есениным немецкого поэта Иоганна Гебеля, автора поэм «Овсяной кисель» и «Тленность»: «Мы - растения, которые - хотим ли мы осознать это или нет – должны корениться в земле, чтобы, поднявшись, цвести в эфире и приносить плоды». М. Хайдеггер так комментирует эту цитату: «Мы задумаемся еще сильнее и спросим: а как обстоит дело с тем, о чем говорил Иоганн Петер Гебель. Есть ли еще родина, в почве которой корни человека, в которой он укоренен?» .

Глава 2. Поэзия С. Есенина и философия «экзистенциалистов»

Как видим, творчество С. Есенина созвучно широкому кругу идей, разрабатывавшихся европейскими экзистенциалистами. Однако в наибольшей степени проблематика есенинской поэзии соприкасается с этически ориентированной философией «русских экзистенциалистов» – Н. Бердяева, Л. Шестова, Л. Франка и др. Характеризуя своеобразие русского экзистенциализма, современные исследователи особо подчеркивают его нацеленность на постановку нравственных вопросов: «Экзистенциализм русской литературы, породивший экзистенциализм философский, связан в большей степени с проблемами вины и совести», восходящими к «христианской традиции».

Тема вины и совести образует неотъемлемый нравственно-философский подтекст есенинского творчества, особенно в поздний период. Не случайно Н. Оцуп подчеркивал в свое время, что «музой Есенина была совесть», а Марина Цветаева утверждала, что поэт погиб «из-за чувства, очень близкого к совести». Возможно, поэтому покаянные мотивы поздней лирики Есенина во многом созвучны нравственной проблематике христианского экзистенциализма, обращающегося к осмыслению таких категорий, как «тревога существования», «религиозно-этическое беспокойство», разрыв между «сущностью» и «существованием», между «подлинным» и «неподлинным» бытием.

Говоря об экзистенциальных началах в творчестве Есенина, следует иметь в виду, конечно же, не систему взглядов, а особый способ мировосприятия, основанный на способности поэта раскрывать общебытийные духовные универсалии сквозь призму индивидуального сознания.



Понравилась статья? Поделитесь ей
Наверх